Виктор Мережко: Хранитель ощущений

Дата публикации: 07.09.2004 Источник: Antiq.Info #18/19 Автор: Анна Мирошниченко

Добавить отзыв

Автор сценариев более чем пятидесяти фильмов драматург Виктор Мережко обладает завидной творческой энергией: закончив сценарий нового сериала, собирается снимать новогоднюю телевизионную комедию, пишет пьесу, руководит кинокомпанией и театральным агентством┘ Трудно поверить, что у этого человека остается время на коллекционирование. Виктор Мережко называет себя стихийным коллекционером: главное в каждом его приобретении - ощущение, которое дарит вещь, а не ее материальная ценность. Наверное, не случайно творческую мастерскую драматурга украшают старинные предметы обихода, сувенирное холодное оружие, керамические фигурки: ведь в каждой вещи, как и в художественном произведении, сплетены воедино правда и вымысел, реальная жизненная история и отношение к ней.

- Виктор Иванович, какому из Ваших собраний вы уделяете наибольшее внимание?
- Старые бытовые вещи, так называемые предметы обихода - патефон, примус, швейная машинка - интересны мне больше других. Моему граммофону уже почти сто лет. Он 1905 года выпуска (сейчас граммофон находится на реставрации, вы можете видеть только трубу). Патефон моложе - его сделали в конце 20-х годов. Второй патефон - начала 30-х - тоже сейчас реставрируется. Швейную машинку ╚Зингер╩ с ручным приводом мне подарили, ей лет сто двадцать. А примус раньше принадлежал Георгию Юматову, верней, его родителям. На примусе утюжок - такие когда-то нагревали в печке, в углях или на плите. Есть у меня любительская кинокамера, на пружине - сейчас уже таких не выпускают. И старая видеокамера. Я ее купил в 1983-84 году в Японии, когда был в этой стране по делам кино. Собственно, камера небольшого размера, на ней только кнопки для регулировки. От камеры идут провода к ╚ящику╩-видеомагнитофону, который ты носишь на плече, когда снимаешь, в него вставляется кассета. Я вначале хотел все это выбросить, но сын меня остановил, сказал, лет через десять такой днем с огнем не сыщешь. Еще есть веер - китайский, красивый, старинный. Он очень большой, поэтому скорее декоративный, нежели действующий -бумажный, с ╚костяшками╩ из красного дерева. Подарок одного грузинского кинорежиссера.

- Вы помните, откуда у Вас возникло желание купить первую старую вещь?
- Это смутное воспоминание детства. Помню, у нас был патефон и пластинки, а у пластинок есть свой, особенный запах. Я их всегда любил и собирал, сейчас у меня более пятисот пластинок, киевского, львовского, московского заводов. Самые старые - конца позапрошлого века, 1890 года. А самые новые выпущены лет десять назад. Граммофон я приобрел в начале совей кинематографической карьеры. В то время (1974 год) на Ленфильме запускалась моя картина ╚Одиножды один╩. Для фильма нужны были гармошки и мы обратились за помощью к населению. Старушки принесли их очень много, а одна почему-то вместо гармошки принесла граммофон. Английский, с деревянной трубой. Позже я узнал, что граммофон с деревянной трубой - вещь довольно редкая, чаще попадаются латунные трубы. А здесь дерево, какой-то изумительный орех. Стоил граммофон шестьдесят рублей - ползарплаты. Сначала его хотели бабке вернуть, но тут появился я и сразу захотел купить. Достал шестьдесят рублей и взял. Потом приехал Володя Высоцкий. Он пробовался в этой картине на одну из главных ролей, но в результате его не утвердили, в фильме звучит его песня. Увидел граммофон в комнате режиссера и тоже захотел купить. Чтобы он не обижался, я дал ему первому выбрать любую гармошку. Он выбрал классную, старинную, и при этом очень хорошо работающую. Хромовую, с растягивающимися мехами, ей лет сто пятьдесят было. Правда, не знаю, куда она потом делась.

- Почему-то Высоцкого никто никогда с гармошкой не ассоциировал┘
- Так он же не играть ее взял, скорее, как антикварную вещь. Я до сих пор жалею, что не купил тогда гармошку для себя. Правда, приобрел позже - старую-старую, в абсолютно непотребном состоянии, до сих пор не могу для нее мастера-реставратора найти. А гармонь удивительная: с серебряными окладами, даже пуговицы у нее серебряные, и надпись есть: Иван Кочерыжкин, гармонных дел мастер, 1857, если не ошибаюсь, года.

- Итак, граммофон появился у Вас для старых пластинок. Для пластинок поновей - патефон. А второй патефон приобрели за компанию? Пластинки слушать можно и на одном┘
- Вы знаете, слушать можно и музыкальный центр. А граммофон, патефон - скорее, ощущение времени, ощущение вещи. Она несет с собой такую историю, такую красоту, такую одухотворенность! Вот патефончик стоит - действующий, играет, работает. И я понимаю, что это мое детство, детство кого-то другого┘ За каждой из этих вещей стоит жизнь, история страны и в какой-то степени история человечества. Когда-то, если у человека дома был патефон, к нему соседи приходили на танцы, послушать, попеть. Это покруче, чем сейчас музыкальный центр! У меня нет страсти к дорогим вещам, да и денег нет, чтобы их покупать. А патефон стоил - не соврать бы - долларов четыреста. Он был в очень плохом состоянии, я отдал его реставратору Алексею Ивановичу. Замечательный человек, немолодой (ему за семьдесят) - реставратор старой школы: к вещам относится бережно, любовно. Патефон был ободранный, Алексей Иванович его подклеил, ничего не меняя, почистил, подправил механизм.

- Хорошего реставратора найти, наверное, непросто┘
- Это так. Но на этот раз у меня получилось, случайно. Музыкальный фонд заинтересовался моими пластинками, пригласили меня для разговора. Пластинок я, конечно, не дал, но спросил: ╚Нет ли у вас мастера по старым музыкальным вещам?╩ Мне ответили, что есть, Алексей Иванович.

- Если я правильно поняла, старинные предметы обихода для Вас - некая атмосфера ностальгии┘
- Скорее, атмосфера дома. Дома, которого у меня очень долго не было: к восемнадцати годам я сменил двадцать пять мест жительства. Родился в Ростовской области, потом семья переезжала: Дон, Кубань, Ставрополье. Отец был заведующим сепараторным пунктом (где в селах перегоняют молоко), мама работала у него лаборанткой и рабочей, нас, детей - четверо. Нередко получалось, что папа недолго на работе задерживался, и приходилось искать новое место. Жили мы или в съемном доме, или в совхозном, или в колхозном, но не в своем. И только когда мамина сестра подарила родителям дом - даже не подарила, а сказала: ╚Он стоит копейки, выплатишь, когда сможешь╩ - только тогда у родителей появился первый дом, их собственность. Это был дом в селе Русская поляна под городом Черкассы. Видите, на подоконнике белая керамическая фигурка - танцующая дама. Ее купила мама на Украине, по-моему, в конце 50-х. А украинцы - парубок и дивчина - тоже оттуда, но сделаны позднее, где-то в середине 60-х. В селе под Черкассами я и школу закончил, украинскую, хотя языка не знал, просто наслушался. Оттуда уехал учиться в Львовский полиграфический институт, после которого поступил во ВГИК. В этом доме у родителей впервые появилось ощущение, что это их стены, и никто их оттуда не выгонит. Жили мы катастрофически бедно и мама выплачивала сестре небольшую сумму за дом в течение десяти лет. Но все-таки это был наш дом. Помню, был приемничек, наш, такой круглый. Выбросили сдуру: кто мог подумать, что через пятьдесят лет это будет антикварная вещь, очень дорогая и ценная. Теперь очень хочу купить себе старый приемник. Еще у нас был детекторный приемник. Вы сейчас, наверное, даже не знаете, что это такое. Продавали такие маленькие коробочки, с колесиком и очень плохими наушниками. И ты в селе при помощи детектора ловил музыку хорошую и сидел балдел. Я даже сам такие приемники делал. А сейчас их нет вообще. А еще помню, в углу у нас всегда висела икона. Отец был беспартийным, мама тоже, из детей никто в партии не состоял. Отец не любил Сталина, отчаянно не любил советскую власть. Мама очень боялась, что отца посадят за его слова. Посадили один раз, на год. Но не за слова, а за то, что, работая сторожем в сельмаге, ополовинил бочку с вином. Он охранял по ночам склад и спал в такой узкой будочке под стенкой. Приходил домой и от него вином пахло. Мама спрашивала: ╚Иван, ты опять выпил?╩ ╚Да где я мог выпить?╩ - отвечал отец. А оказывается, он продырявил стенку склада, к которой была прислонена бочка с вином, в бочке тоже сделал дырочку, вставил трубку резиновую, придумал закрутку и за полгода, пока нес службу, если не половину, то треть бочки выпил. Помню, у моей мамы была прялка, настоящая, очень красивая. Когда она умерла, прялку кто-то забрал. До сих пор себе этого простить не могу. Недавно мой товарищ Эдуард Мишнаевский, кстати коллекционер картин, подарил мне гребень и колесо от прялки. Я их на стену повесил и сразу понял: вещь на своем месте. Видите, какая красота? Потому и люблю бытовые вещи: в них есть потрясающая красота и энергетика, они неагрессивны, спокойны и вызывают желание на них смотреть.

- У холодного оружия другая красота. Тем не менее коллекция ножей, мечей и кинжалов украшает стену вашей мастерской┘
- Большинство экземпляров коллекции - сувенирные. Боевого оружия здесь нет. Настоящий, пожалуй, только австрийский штык 1898 года. Так что эта коллекция - действительно украшение. А еще - напоминание о людях, которые дарили мне эти вещи.

- Пожалуйста, об этом подробнее┘
- Первый нож, охотничий, в виде козьей ноги, мне привезла моя ныне покойная жена из Чехословакии. Потом я купил кое-что еще, после чего друзья, увидев небольшое ╚собрание╩ стали его пополнять. Пожалуй, для меня самый ценный экземпляр коллекции - кортик, подаренный артистом Георгием Юматовым. Не потому, что кортик этот какой-то особенный: с Георгием Юматовым мы были дружны, и мне дорога память об этом человеке. А другой кортик мне подарил на День рождения мой близкий товарищ, главком ВВС Петр Иванович Дейнекин. Шашку мне презентовали, когда принимали в кубанские казаки. А это - сувенирный малахитовый меч тоже подарок друга. Есть и копия меча Чингисхана. Не знаю, правда это или нет, не проверял. Кое-что подарили знакомые грузины, армяне, осетины.

- Правда ли, что Вам принадлежат два меча, которые Гельмут Коль презентовал Борису Ельцину во время одной из встреч на высшем уровне?
- Гельмут Коль действительно дарил Ельцину два меча - один двуручный, другой одноручный. Однажды ко мне обратился знакомый, сказал, что его родной брат работает личным поваром у Ельцина. И Ельцин, будучи подшофе, подарил ему эти мечи. Теперь повар не знает, что с ними делать. Знакомый предложил мне приобрести их, просил за это не очень большую сумму, я и приобрел. Но насколько правдива легенда о том, что это именно подарок Коля, не знаю. Я видел в телехронике момент, когда канцлер Германии дарит первому президенту России точно такие мечи. Но позже в сувенирных магазинах мне попадалось множество копий этих мечей, правда, по-моему, из более тонкого железа.

- А сами Вы как относитесь к оружию?
- Скорее никак: я не стрелок, не охотник. Правда, недавно мой друг-милиционер подарил мне пистоль, но это тоже декоративная, сувенирная штука.

- Существует ли вещь, которую Вы не купили бы никогда?
- Никогда не купил бы старый ржавый штык или нож, потому что не знаю, что делали этим штыком: убивали, резали. Я не хочу, чтобы на оружии, находящемся в доме, была кровь. Недавно мне подарили старый африканский кинжал. Честно говоря, этой вещи боюсь. Не знаю, что с ней делать: быт может, попрошу батюшку покропить святой водой. А еще я никогда бы не купил старинные украшения. Потому что камни и украшения чаще всего несут на себе отрицательную информацию. Ведь если украшение нравится, вряд ли человек захочет с ним расстаться. А если я, допустим, злобный человек, и мое украшение к кому-то случайно попадает┘ Это может иметь нехорошие последствия для нового обладателя.

- То есть, на Ваш взгляд, утверждение, что каждая вещь несет информацию - не выдумка?
- Конечно, нет! Любая вещь обязательно несет информацию. Вот этот ковер, например. Ему больше двадцати лет. Знаете, сколько ╚помнит╩. Кто сидел на нем, кто лежал, кто по нему ходил┘

- И Вы можете угадать, чем заряжена вещь?
- Не могу сказать, что наверняка. Скорее, подсказывает интуиция и теплота, которую испытываю, увидев ту или иную вещь.

- Есть ли вещи, о которых вы мечтаете?
- Я очень люблю музыкальные инструменты и мечтал бы купить себе шарманку. Но сейчас перекупщики взвинчивают цены так, что это оказывается дорогим удовольствием. Где-нибудь у бабушки она может стоить пятьсот долларов, а продают ее за пять тысяч. Знаю, что скоро один из владельцев компании ╚Вим-Билль-Данн╩ устраивает выставку, где будет представлено около сотни граммофонов и патефонов. Завидую белой завистью: хотел бы еще парочку граммофонов и патефонов штук пять. Представляете, какая красота: пять патефонов стоят! Очень хотел бы купить прялку. С удовольствием бы приобрел керогаз.

- Ваше собрание керамических фигурок не пополняется?
- Большинство фигурок-игрушек покупала для меня моя жена в одном и том же магазине. Все это -- работы художницы Левченко. Какую-то часть разбили неаккуратные домработницы. Последние пополнения - фигурки попугаев, подаренные Никасом Сафроновым. Правда, собрание попугаев пока нельзя назвать коллекцией - у меня их всего три.

- Вы систематизируете свои коллекционные приобретения?
- Нет. Я не накопитель, не Плюшкин, и к своим коллекциям отношусь стихийно. Поставил вещь на полку, повесил на стену. Красиво, приятно посмотреть, но не более. Для того, чтобы серьезно заниматься коллекционированием, нужно этому жизнь посвятить. Моя жизнь, во-первых, посвящена семье, детям (сыну двадцать два, он студент, дочери Маше двадцать восемь, она занимается бизнесом), а, во-вторых - театру и кино. Уделять внимание вещам, которые висят на стене и на полках стоят, просто не хватает рук. Прихожу домой, и нужно садиться за компьютер, писать сценарий, пьесу, режиссерскую разработку или заявку на новый фильм. По-моему, антиквариат либо должен стать специальностью и заработком - чем он для меня не является, - либо хобби, как у меня.

- Но ухаживать за вещами все-таки приходится?
- Скорее следить. Вот недавно снова отдал Алексею Ивановичу граммофон: соскочила пружина. А в остальном какой уход? Только чтобы домработница аккуратно пыль протирала и ничего не разбила.

- Знакомы ли Вы, поддерживаете ли связь с коллекционерами того же холодного оружия или предметов обихода?
- Ни в коем случае! Люди, которые серьезно заняты коллекционированием, не всегда психически здоровы. Для них коллекция √ страсть. У меня же этой страсти нет. Есть вещь - хорошо, нет - и не надо. А если коллекционер увидит у тебя вещь, которая его зацепила, не отстанет, будет ходить день и ночь. И с антикварами общаться мне неинтересно. Любой антиквар придет сюда и скажет: ╚Ну, Мережко, ты наболтал, а на самом деле, здесь нет ничего особенного╩. И он будет прав. Все мои вещи скорее декоративные, вещи для настроения, для самого себя, а не для того, чтобы детям в качестве наследства оставить. С другой стороны, прекрасно понимаю своего друга, собирателя икон, который последнее свое приобретение искал и отслеживал лет пять. Меня эта икона совершенно потрясла. Это ╚Тайная вечеря╩. Икона довольно большая, очень хорошо выполнена в плане живописи. И по-настоящему трагична: прямо в сердце Спасителя - отверстие от пули. Когда я это увидел, меня просто в жар бросило. Неужели это может быть? Надо даже не кость иметь вместо головы, а просто быть дьяволом, чтобы стрелять в сердце Христа. Оказалось, в конце 20-х годов, когда шли погромы церквей, какой-то комиссар упражнялся в стрельбе. Я понимаю, почему мой знакомый так хотел эту икону получить. По-моему, ее можно было бы назвать исповедальной иконой русского народа. Она очищает всех, кто ее видит.