Фонды князей Юсуповых в архивах Петербурга

Дата публикации: 08.02.2007 Источник: Антик.Инфо #48/49 Автор: Марина Яковлева

Добавить отзыв

Фонды князей Юсуповых достаточно широко представлены в архивах Москвы и Петербурга. В Российском государственном архиве древних актов (РГАДА) находится более 80 тысяч единиц хранения, касающихся знаменитого рода. В Санкт-Петербурге документы хранятся в ЦГИА, Рукописном Отделе РНБ, ИРЛИ (Пушкинском Доме).

Архивам Санкт-Петербурга традиционно уделяется гораздо больше внимания и времени, чем московским. И, казалось бы, в Петербурге, в Российской национальной библиотеке, изучено все, но┘ ╚О сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух╩, ≈ в августе 2006 года в порядке планового, рядового просмотра фонда научные сотрудники Юсуповского дворца обнаружили два очень любопытных документа.

Фото из альбома князя Ф.Ф. Юсупова-старшего [увеличить (49k)]

Здесь надо сделать небольшое отступление и рассказать, что на сегодняшний день представляет собой фонд Юсуповых Рукописного Отдела Российской национальной библиотеки (РО РНБ). Во╜первых, это материалы, рассредоточенные по различным фондам (Краевского, Помяловского, Половцова, В.Ф. Одоевского, Пекарского). Во╜вторых, это небольшой выделенный фонд самих Юсуповых. Как и почему происходило такое выделение ≈ тема отдельного изучения. Но именно в этом фонде Юсуповых (под ╧ 890) и были обнаружены рассматриваемые архивы.

Первым привлекло внимание исследователей дело, представляющее собой альбом, принадлежавший князю Ф.Ф. Юсупову-старшему, с вклеенными в него фотографиями и следующей надписью на обложке: ╚Праздник лейб-гвардии Кавалергардского Ея Императорского Величества Государыни Императрицы Марии Федоровны полка в Петергофе 5 сентября в воскресенье 1904 г. Фотографировал Александр Насветевич╩. В альбоме находится 20 (некоторые дублируют друг друга), ранее не публиковавшихся фотографий, на которых запечатлены офицеры Кавалергардского полка, полковые дамы, чиновники и министры, присутствовавшие на празднике.

На трех фотографиях изображен верхом командир полка князь Ф.Ф. Юсупов╜старший, две фотографии (одинаковые) озаглавлены (вероятно, фотографом): ╚Первый рапорт командира кавалергардов князя Ф.Ф. Юсупова 5 сентября 1904 г. своему Августейшему шефу╩. Шефом полка, как известно, была вдовствующая императрица Мария Федоровна. Имеется в альбоме и фотография самой императрицы. Фотограф запечатлел Марию Федоровну сидящей в задумчивости, и как бы отрешенной от происходящих торжеств. Кроме того, в альбоме обнаружилось ранее неизвестное изображение дворца Юсуповых на Мойке в Санкт-Петербурге.

Вторым важным документом, обнаруженным летом этого года в РО РНБ, стал так называемый ╚Журнал╩ великого князя Алексея Александровича. Он представляет собой массивную (131 лист) тетрадь в переплете шоколадного цвета с золоченой монограммой ╚АА╩ на обложке и позолоченным замочком.

╚Журнал╩ ≈ это дневник великого князя, который он вел на протяжении почти сорока лет, с 1862 по 1907╛й год. То есть начал он вести свой дневник в 12-летнем возрасте, а закончил за год до смерти (1850√1908). Напомню, что Алексей Александрович ≈ сын императора Александра II и императрицы Марии Александровны, а, следовательно, младший брат двух наследников ≈ Николая Александровича и Александра Александровича. На его глазах разворачивалась история сватовства и замужества датской принцессы, будущей русской императрицы Марии Федоровны.

Каким образом дневник великого князя попал в фонд Юсуповых, для нас пока еще загадка. Изучением этого вопроса мы и занимаемся в настоящее время.

Весь дневник написан по-русски, что тоже является его примечательной особенностью. Начат дневник 1 февраля 1862 года в подражание старшему брату. ╚По примеру Николы╩, ≈ написал автор. Далее в дневнике мы находим трогательные подробности личной жизни членов императорской семьи: это и детские забавы, и учеба, и первая влюбленность. Мы узнаем, как и кто воспитывал царских детей. Достаточно подробно пишет 14-летний Алексей Александрович о любви старшего брата Александра к фрейлине Мари Мещерской.

Нельзя не процитировать в связи с вопросом воспитания великих князей следующее. Запись от 31 марта 1865 года (Прощеное воскресенье): ╚Вечером после повечерия просил прощение у Папá, что делали все братья. Он говорил мне, как стыдно, что я так плохо учился последнее время; как это его огорчает, потому что если я так буду продолжать, то из меня ничего путного не выйдет и что только нашим образованием и службою, мы можем вознаградить то, что мы родились великими князьями╩. Все эти семейные события мы видим глазами ребенка, и, в частности, его восприятие интересующей нас темы: смерть брата, знакомство с принцессой Дагмарой и многое другое.

Великий князь наследник Александр Александрович с невестой принцессой Дагмарой [увеличить (34k)]

16 сентября 1864 г. Алексей Александрович записал: ╚Никса объявлен женихом датской принцессы Дагмары. Меня это очень радует и за него, и за Папá, и за Мамá╩. И чуть позже: ╚ В городе продаются фотографические карточки Дагмары╩, ╚купил карточки Дагмары╩.

На странице с записью от 1 ноября 1864 года вклеен листок со стихами под таким названием: ╚В день обручения Е.И.В.В.К.Ц.Н. Николая Александровича с Датской Принцессою Дагмар╩. Стихи, правда, не самого великого князя, а некоего И.И. Лагузина.

О личном знакомстве с принцессой, происшедшем в Париже в 1864 году, Алексей Александрович записал следующее: ╚Проехали благополучно границу. На дороге в Берлин выехал навстречу Король Прусский. Еще мы видели тетю Санни и Ольгу (дочь ее). В Париже познакомился с Наполеоном. Вечером в 7 часов познакомился с Королевой Датской и с Дагмарой, которая очень мила и гораздо лучше, чем на всех портретах╩.

В конце 1864 года здоровье цесаревича Николая Александровича ухудшилось: у него, как известно, открылся туберкулез. В апреле 1865 года принцесса Дагмара вместе с матерью и братом выехала в Ниццу к умирающему жениху.

3 апреля 1865 года Алексей Александрович написал в своем дневнике: ╚Доктора боятся, чтобы у Никсы не сделалось воспаление в мозгу╩. Подробно описывает он и смерть Николая: ╚Несмотря на то, что Никса был так слаб, и что с минуты на минуту ждали его смерти, он почти всех узнавал, часто улыбался Мамá и Папá, и когда его бедная невеста подошла к его кровати, то он протянул ей руку и сказал ⌠милая моя⌠. Мне дал он руку и сказал ⌠прощай⌠. Обратясь к Папá, он сказал про Сашку: ⌠Славный, хороший человек⌠. Из его комнаты все вышли, кроме Папá, Мамá и Дагмары, которая на коленях стояла у его кровати.

Священник начал читать панихиду. Брат был совершенно без памяти, никого не узнавал больше и начинал тяжело дышать┘ Мы все стояли в ужасном ожидании на коленях перед его кроватью. В 12 с половиною милый наш Никса отдал чистую душу свою Богу╩. Далее он описывает приезд Дагмары в Югенхейм весной 1866 года: ╚Сегодня приехала Дагмара в Югенхейм и останется здесь около четырех дней. Она, кажется, очень нравится Саше, я бы очень хотел, чтобы это повело к более короткому с ней знакомству и, может быть, если Богу угодно, они когда╜нибудь составят счастье друг друга╩.

Невозможно в короткой статье процитировать весь дневник великого князя. Можно только коротко обозначить те события, на которые откликается Алексей Александрович. Это, во-первых, рассказ о предложении, сделанном цесаревичем Александром датской принцессе в мае 1866 года, и описание их свадьбы, состоявшейся 28 октября 1866 года.

В конце 1867 года великий князь записал: ╚Минни была больна все время, и теперь, Слава Богу, поправилась. Она, наконец, беременна и, вероятно, родит весною╩. Первая беременность Марии Федоровны, как известно, закончилась выкидышем, а вся императорская семья ждала наследника, и даже 17╛летний Алексей Александрович, как видим, не был исключением. В мае 1868 г. он записал: ╚Весною Бог дал Сане и Минни сына Николая╩.
Заканчивают дневник три записи.

1872 год. Алексею Александровичу уже 23 года и он, перечитав свои детские записи, с горечью пишет: ╚Я мало был с родителями, я никогда не имел друга┘я никому не мог излить души своей, никому не мог передать задушевные мысли и чувства┘ Теперь мне почти 23 года и я прошел через многое╩. После этой записи, начиная со страницы 131, листы вырезаны, и сбоку написано рукой великого князя: ╚Страницы сжег, они были мне дороги, но для других не нужны╩.

В 1899 году только одна запись от 4 июня: ╚Не дай Бог кому-нибудь перейти через то, что я в последнее время пережил, даже врагу своему не пожелаю этого╩. Потом цитата из Петрарки на итальянском языке и перевод: ╚Не узнал ее мир, пока ее имел. Узнал я, плакать здесь оставшийся╩.

Последняя запись 1907 года гласит: ╚Хотя еще не инок, но старец Алексей. Мне стукнуло 57 лет, скоро пора и честь знать; довольно, давно довольно. Слишком много горя, гадости и грусти вижу кругом себя╩. Подчеркнуты рукой великого князя следующие слова: инок, Алексей, честь знать.

Удивительный документ еще раз напоминает всем нам, что нельзя делать скоропалительных выводов, подобных тому, что привел в своей книге ╚Романовы╩ Стаффан Скотт. Он пишет об Алексее Александровиче следующее: ╚Он наделал много зла; его жизнь и ⌠деяния■ вызывают в памяти многие события брежневской эпохи, хотя даже советские магнаты ⌠периода застоя■ не вызывали подобных сенсаций на парижских бульварах╩.

Впрочем, тот же автор уверяет, что сегодня потомки Алексея Александровича говорят, что дурным человеком он не был. В этом можно легко убедиться после знакомства с вновь обретенным историческим документом ≈ дневником великого князя.