Союз садовника и ювелира

Дата публикации: 06.03.2007 Источник: Антик.Инфо #50 (март 2007) Автор: Лилия Кузнецова

Добавить отзыв

В XVIII веке ╚плантомания╩ (мода на сады и парки) стала всеобщей. До тех пор садово-парковое искусство было частью архитектуры, ╚лиственным городом╩, а в век философов оно приблизилось к живописи. Садовода-архитектора потеснил садовод-живописец. Излюбленной ╚наукой чувствительных душ╩ стала ботаника с ее любовью к цветам и пейзажным паркам.

На смену регулярным садам во второй половине галантного века приходит пейзажный английский парк, который должен был облагораживать человека, будить в нем добродетель и чувство красоты, способствовать развитию способности ╚увеселяться натурою╩, как писал А.Т. Болотов.

Табакерка с изображением видов Строгановской дачи и парка. Франция, Париж. Жан Дюкролле. XVIII. Миниатюры 1790-х. Золото, стекло, миниатюры; чеканка, полировка, гравировка. 3,7 х 8,4 х 6,3. Государственный Эрмитаж [увеличить (41k)]

В последнее десятилетие галантного века становится модным точно изображать уголки природы, дорогие чувствительным сердцам их владельцев, на табакерках. Граф Александр Сергеевич Строганов не смог удержаться, чтобы в 1790-х годах не поместить под стекло на стенках овальной коробочки для нюхательного табака, сделанной еще в 1755√1756 годах во Франции парижским мастером Жаном Дюкролле (Jean Ducrollay), шесть миниатюр с видами загородной дачи и парка, выполненных гуашью на бумаге и заключенных в оправу из золотых чеканных и гравированных ободов.

Крышку и донышко украшают как будто сошедшие с акварелей Балтазара де ла Траверсе (хотя и чуть измененные) изображения старинной дачи в стиле рококо, построенной в 1754 году по проекту Антонио Ринальди на месте впадения Черной речки в Большую Невку. Вероятно, с ней было связано столько воспоминаний, что граф А.С. Строганов пожелал увековечить старую дачу на своей табакерке: в крышку был вставлен вид здания Ринальди с Черной речки, а в донышко ≈ его садовый фасад. На четырех миниатюрах, размещенных на боковых сторонах табакерки, владелец пожелал видеть романтические уголки пейзажного парка на Выборгской стороне, распланированного английским садовником и дополненного павильонами, мостиками и другими архитектурными затеями, строившимися в 1794√1796 годах по проектам А.Н. Воронихина.

В волшебном саду русского вельможи были воздвигнуты постройки в египетском, китайском и мусульманском вкусе. На миниатюре передней боковой стенки в просвете между купами деревьев видна возвышающаяся на столбах странная шестигранная беседка, напоминающая то ли турецкую палатку, то ли походную мечеть, а неподалеку от нее возвышается таинственная пирамида.

На другой миниатюре изображена небольшая насыпь на берегу Круглого пруда, поросшая старыми лиственными и хвойными деревьями. Лестница в семь ступенек ведет к привезенному в 1770-х годах с одного из островов Эгейского моря античному саркофагу, в котором петербургская публика видела то усыпальницу любимой собачки графа А.С. Строганова, то ╚гроб Ахиллеса╩, но чаще ≈ ╚гробницу Гомера╩.

Если эти живописные эмалевые миниатюры действительно написаны гуашью, а не представляют собой раскрашенные гравюры, то скорее всего, как полагает В.А. Витязева, они исполнены самим А.Н. Воронихиным, который блестяще владел и живописью маслом, и акварелью, выписывая в своих работах мельчайшие детали кистью и пером, а в 1797 году даже удостоился звания академика перспективной и миниатюрной живописи.

На табакерке, приписываемой иногда ошибочно Жану-Пьеру Адору, изображения подобного пейзажного парка, проникнутого идеей ╚сельской простоты╩, искусно написаны эмалью в технике basse-taille на съемных золотых пластинках-прямоугольниках, оборотную сторону которых украшает лишь темно-синяя трельяжная сеточка. Пластинки эти можно переворачивать, вставляя их по желанию в паз табакерки нужной стороной.

От этих идиллических пейзажей веет духом пасторалей Франсуа Буше или Никола Ланкре. Кавалеры и дамы прогуливаются неподалеку от величавых, причудливой архитектуры замков, созерцая их красоту, или отдыхают, присев на холмик возле раскидистого деревца или мраморной статуи, заодно наблюдая за успехами рыболова или любуясь безмятежной жизнью четы пастушков, пасущих свои стада вдали от соблазнов города.

Об экзотических китайских павильонах в Царском Селе напоминает заказанная Екатериной II через ее очередного фаворита, генерала Корсакова, золотая табакерка стоимостью 2750 рублей, представленная ювелиром Готфридом Гебелем в Кабинет ее императорского величества 20 ноября 1779 году. Она украшена бриллиантами, имеет красновато-бурый ╚фон эмали цвета блохи╩ (╚пюсовый╩), а в медальоне изображена в технике гризайли ╚голова ее величества античной камеей╩.

Судя по собственноручной резолюции монархини на счете, табакерка была вручена князю Репнину лишь 10 июля 1780 года. Кстати, голова Екатерины II только на первый взгляд напоминает аверс медали, исполненной Иоганном-Георгом Вехтером в память ее восшествия на престол, и то лишь благодаря профильному изображению императрицы в виде Минервы. На самом деле лицо самодержицы, детали и аксессуары ее одеяния различны. По обеим сторонам медальона между бриллиантовыми ободками искусно вписаны в образовавшиеся ╚полумесяцы╩ пагода и павильон.

Появление ╚китайских╩ беседок и орнаментов связано с тем, что в это время архитектор В.И. Неелов возводит в Царском Селе Китайский театр и павильон ╚Большой каприз╩, Ю.М. Фельтен ≈ Китайскую, или ╚Скрипучую╩, беседку, а по проекту Ч. Камерона начинает строиться целая Китайская деревня.

Табакерка с портретом Екатерины II и китайскими строениями. Золото, серебро, бриллианты, эмаль. 2,5 х 7,0 х 5,0. Государственный Эрмитаж [увеличить (43k)]

Табакерка была вручена князю Николаю Васильевичу Репнину лично Екатериной II. А после смерти фельдмаршала, видно, кто-то из его наследников, как часто бывало, продал в Кабинет драгоценный дар императрицы, и табакерка, приписываемая руке мастера Иоганна-Готтлиба Шарфа (по атрибуции А.Е. Фелькерзама), пополнила собрание коронных вещей.

А в 1790-е годы Екатерина II вводит в моду пожалование табакерками, украшенными видами тех парковых сооружений, которые связаны с награжденными лицами.

Братья Франсуа-Клод и Пьер-Этьен Термен, владевшие небольшой галантерейной фабрикой в Петербурге, дважды (1795 и 1796 годы) исполнили подобный заказ императрицы.

Согласно предоставленному братьями Термен счету, датированному 12 июля, ╚большая восьмиугольная табакерка синей эмали, с написанной Колоннадой Царскосельского дворца╩ весила около 177 граммов, ╚прямоугольная лазурной эмали с написанным видом Царскосельского сада╩ ≈ 166 граммов, а ╚маленькая и хризоп(р)азовой эмали╩ ≈ 100,1 грамма.

Работа с живописью обеих больших табакерок была оценена в 500 рублей, за ╚маленькую╩ ювелиры запросили 150 рублей. На счете от 12 июля статс-секретарь приписал: ╚Одна табакерка оставлена у Ея Величества с монументом Графа Орлова Чесменского, другая такая же пожалована графу Орлову Чесменскому, третья подарена Ген. майору графу Николаю Зубову с колоннадою Царскосельскою╩.

Судя по весу, по ╚хризопазовой эмали╩, а равно и по идентичности клейм, речь в счете братьев Термен шла о табакерке с изображением Чесменской колонны и Царскосельского пруда, которая в 1797 году поступила под ╧ 12/740 в Кабинет ╚из комнат покойной государыни императрицы Екатерины Алексеевны╩ как ╚Табакерка золотая маленькая четвероугольная с бирюзовою финифтью и с видом части Царскаго села в 200 руб.╩, а через сорок лет она как табакерка ╚четвероугольная небольшая с бирюзовою финифтью и с видом Царскаго Села╩, с неизменившейся оценкой в 200 рублей, была из того же Кабинета передана в Галерею драгоценностей Эрмитажа ╚при Ордере Придворной Конторы от 14. Генваря 1837 Года за ╧ 162╩.

На крышке ее, вероятно, сам Франсуа-Клод Термен в тончайшей точечной манере написал возвышающуюся из вод Большого Царскосельского пруда ростральную колонну, сооруженную в 1771√1778 годах Антонио Ринальди и воздвигнутую Екатериной II в честь графа А.Г. Орлова-Чесменского по случаю ╚Морских побед, одержанных в Архипелаге╩ в 1770 году.

Эффект перламутровых переливов красок достигается не только тем, что полупрозрачные слои эмали изнутри высвечиваются золотом фона, но во многом обязан секрету режима многократного обжига. При Екатерине II ежегодно праздновался день Чесменской победы, однако на 26 июня 1795 года пришлась 25-я годовщина сокрушительного разгрома турецкого флота, и государыня не могла не откликнуться на столь важное событие.

По ее заказу сделаны две табакерки с одинаковым сюжетом ≈ с монументом, увековечившим подвиги именно этого военачальника. Ту, что поменьше, как более изящную, ╚женскую╩, с эмалью действительно скорее яблочно-зеленого цвета, каким обычно бывает камень хризопраз, поскольку в бирюзовом оттенке должно бы присутствовать более голубизны, ╚Росская Минерва╩ взяла себе.

Почти такая же табакерка, но большего размера и в полтора раза тяжелее, весом 166 граммов, поскольку предназначалась мужчине, и стоимостью 250 рублей, покрытая лазурно-голубой эмалью, была послана виновнику торжеств, сопровождаемая собственноручным письмом самодержицы от 19 июля 1795 года, начертанным в Царском Селе: ╚Граф Алексей Григорьевич. В знак же Моего к вам благоволения, посылаю вам табакерку. Вся цена ея состоит в изображении того памятника, который славу вашу и знаменитыя отечеству заслуги ваши свидетельствует╩. Далее государыня приписала: ╚Я бы в табакерку насыпала табаку, растущего в Моем саду, иного ныне не нюхаю, но опасаюсь, что дорогою засохнет╩.

Орлов был безмерно счастлив, что в четвертьвековой юбилей преславной морской виктории его заслуги не были забыты, и тотчас сочинил благодарственный ответ. Получив его, императрица не замедлила с ответом и 5 августа опять-таки собственноручно написала: ╚Граф Алексей Григорьевич, Письмо ваше, от 30 июля, сей час до рук Моих доставлено. Из оного вижу, что табакерка, Мною к вам посланная, вас обрадовала; того мне и хотелось. Екатерина. Желаемого табаку, выращенного в Моем саду, банку посылаю+╩.

К сожалению, о табакерке графа, прозванного современниками Le Balafre, то есть ╚Меченым╩, из-за полученного Орловым в юности шрама на щеке, больше ничего не известно.

Но зато экспозицию Оружейной палаты украшает подарок Екатерины II своему фавориту графу Николаю Александровичу Зубову. На крышке большой восьмиугольной табакерки с синей эмалью написан вид Камероновой галереи. Современная 833-я проба металла лигатуры соответствует 80-й золотниковой. Строгость пропорций и скромность цветового решения подчинены задаче акцентировать внимание на миниатюре, запечатлевшей любимый уголок летней резиденции императрицы.

Подарок императрицы Екатерины II старшему из братьев Зубовых был не случаен. Камеронова галерея, самой ╚Минервой Севера╩ продуманно украшенная бронзовыми бюстами знаменитых древних философов, поэтов, политических и военных деятелей, превращенная в своеобразный храм славы, была излюбленным местом не только прогулок самодержицы, но и всевозможных придворных праздников.