[ Войти ]
Крупнейший антикварный портал для коллекционеров, антикваров и арт-дилеров.
Пять лет я уже пробыл у него, когда случилась катастрофа, которая чуть-чуть не принудила меня разстаться с моим хозяином. Это был человек чрезвычайно красивый, остроумный и забавный. Многие иностранные господа зазывали его к себе, а он никогда не отказывался от приглашения, потому что любил играть и выпить, так же, как и другие удовольствия, так что он по целым месяцам проводил ночи в кутеже, возвращаясь домой не раньше утра, а в хмелю он был такой злой, что если заставал кого-нибудь у себя дома спящим, зверем накидывался на него, а если никого не находил, на ком сорвать сердце, то бедную жену колотил кулаками до полусмерти. Мне часто приходилось отправляться за ним с фонарём и так просиживать в ожидании его. Ни один слуга не осмеливался этого делать, боясь, чтобы хозяин его не поколотил, что непременно и случалось. Когда он был хмелён, он всегда находил предлог к побоям. Однажды я не пошёл за ним, оттого что мне нездоровилось, а ждал его дома. Он возвратился в четыре часа утра, разумеется, не в своём виде. Я один не спал и, услышав шаги его по лестнице, пошёл к нему навстречу со свечёй. Лишь только он увидел меня, как принялся, по обыкновению, ругаться. Я успокаивал его всякими доводами √ напрасно. Я поспешил раздеть его √ у него была пена на губах от бешенства, и не находя никого, на ком бы излить свою желчь, в ту минуту, как я снимал с него чулки, он меня так сильно хватил ногой, что я повалился на пол. Тут же я ему объявил, что если угодно ему держать прислугу, чтобы обращаться с нею таким образом, то пускай поищет её, а сам вышел. Он побежал за мной; лестница в доме была очень крутая и плохая, и я побоялся, чтобы он не свалился, гоняясь за мной; поэтому я остановился, и тут он бросился меня бить ногами и кулаками, и так меня отделал, что католические священники, жившие в доме, где они приютились после пожара, уничтожившаго их церковь, услышав шум, прибежали выручать меня из рук этого сумасшедшаго, который и их не пощадил, равно, как и прибежавшую жену. Общими силами, однако, удалось запереть его, чтобы дать ему отрезвиться и угомониться. Добрые патеры увели меня в свои комнаты и перевязали мне раны, из которых обильно лилась кровь. Меня узнать нельзя было, так я был избит. Что меня больше всего огорчало, это то, что хозяин, когда все бывшие при этой сцене стали упрекать его, начал уверять в своё оправдание, будто я сам хотел побить его.
Не желая подвергаться более подобным сценам, я решился уйти от него и отправиться в Англию с нашим пастором Дюнаном, который туда собирался. Дядя мой этим временем умер в Москве, так что мне не от кого было ожидать помощи. Наконец, госпожа Граверо, женщина добрая и умная, которой я много был обязан за её заботливость о моём воспитании, и вообще, обо мне, просила католических священников и всех знакомых моих, которые интересовались мною, уговорить меня не уезжать и окончить срок моего учения, на что я и решился, ожидая как далее Господь распорядится мною. Помирившись с хозяином, я пробыл оставшиеся ещё два года в ученьи. В то время прошёл караван из Китая, и императрица Анна получила с Востока множество драгоценных камней, рубинов и т. п. Ей любопытно было посмотреть, как их режут и шлифуют, и она дала знать моему хозяину, чтобы тот перенёс аппарат ко двору в комнаты, находившияся недалеко от её покоев. Там мы проработали месяца два или три. Она приходила туда каждый день два, три раза, смотрела, как мы работаем и приказывала моему хозяину являться в мастерскую рано утром, потому что она рано вставала.
Часто случалось, что хозяина моего не было, когда она приходила. Однажды она застала меня одного и спросила, где мой хозяин. Я отвечал, что он болен. К несчастью, один шут, итальянец, по имени Педрилло (Pateril), приятель моего хозяина, вошёл в мастерскую вслед за императрицею, которая спросила его: откуда он?
√ С дачи, √ отвечал Педрилло.
√ С кем был на даче?
√ С приятелями, между которыми был и Граверо.
Императрица сердито посмотрела на меня и сказала:
√ Зачем же ты сегодня утром солгал?
Это было причиною того, что при первом пересмотре списка лиц, получающих пенсию от двора, Граверо был исключён и, несмотря на ходатайство у государыни, Бирона и фельдмаршала Левенвольда, которые были к нему доброжелательны, он ничего не мог сделать. Два дня спустя после этого прискорбного события императрица, найдя меня одного за работой, сказала мне:
√ Ты ещё молод, хотел бы ты, чтобы я послала тебя в Китай с посланником Лангом (Delan), чтобы выбрать камни, которые там скупают на мой счёт?
Я отвечал, что готов исполнить её приказание, но что льщу себя надеждою, что в вознаграждение за время, которое я употреблю на это путешествие √ не менее трёх лет √ она будет так милостива, что положит мне приличное жалованье. Она обещала дать мне две тысячи рублей жалованья, и выдать единовременно десять тысяч рублей, чтобы я мог купить на свой собственный счёт товаров, какой мог заблагорассудится и, наконец, что я буду обедать за столом посланника, √ всё это было чрезвычайно выгодно для меня, если бы дело это действительно устроилось.
Когда хозяин мой, у котораго мне оставалось отслужить несколько месяцев до конца ученья, узнал об этом, он остался весьма недоволен, но не имел возможности помешать мне ехать, так как этого желала сама императрица. К несчастью для меня, она скончалась три недели после этого разговора, и регентство императора Ивана, которого императрица объявила своим наследником, переменило состав посольства, и отправило вместо господина Ланга, русского, человека известного по низкому происхождению, и по дурному характеру, так что я побоялся, что он убъёт меня дорогою, чтобы завладеть тем небольшим состоянием, которое я мог тем временем нажить, что уже случалось в прежних посольствах. Поэтому, когда меня спросили: желаю ли я ехать на тех же условиях, я сказался больным и остался у моего хозяина.
Кончив срок ученья, оставался ещё у хозяина шесть месяцев. Так как он не говорил, какое жалованье будет давать мне, а гардероб мой дорого мне стоил, я был вынужден просить у него денег, в которых он мне не отказывал. План его был такого рода, чтобы я запутался в долгах, забирая у него вперёд денег для того, чтобы нельзя было отойти у него. Это заставило меня задуматься и побудило меня требовать у него жалованье, какое он думает положить мне в месяц. Это ему, повидимому, не понравилось, и он предложил мне такую ничтожную сумму, на которую мне невозможно было содержать себя, не должая более и более. По окончанию моего ученья прошло уже два года, и я уже задолжал ему полтораста рублей. Убедившись, что мне нечего от него ожидать и сильно тяготясь своим положением, я пошёл к одному еврею, по имени Липиман, который пользовался большим почётом при дворе регента Бирона, и знал, что я исправлял всю работу за моего хозяина, которому он часто доставлял заказы. Я ему объяснил своё положение и спросил, как он думает: "могу ли я найти себе место, если поеду в Англию, так как не желаю оставаться в России, чтобы не повредить моему хозяину?" Он мне сказал, что глуп я буду, если так поступлю, потому что могу честно зарабатывать приличные деньги в России, а он мне будет доставлять работу, насколько хватит у меня времени и сил, и что мне нечего церемониться с моим хозяином, потому что он дурно поступает со мной. Еврей предложил мне вперёд дать сумму, которую я задолжал хозяину, что он действительно и сделал. Это заставило меня решиться, хотя и тяжело мне было вследствие моей привязанности к госпоже Граверо, которой я был много обязан за заботливость о моём воспитании в мою молодость, и которая оберегала меня от многих неприятностей со стороны её мужа, незаслужившего такой хорошей жены. Итак, я объявил господину Граверо, что решился разстаться с ним вследствие того, что ничтожное жалованье, которое он мне назначил, в будущем обещало мне только возможность более и более должать ему, причём я лишался тех выгод, которые мог приобрести, будучи ещё молод. Граверо пришёл в страшное бешенство, и если-бы посмел, то поколотил бы меня непременно. Он кричал, что я околею с голоду, и спрашивал, какими деньгами я расплачусь с ним? Деньги у меня были при себе: я положил их на стол. Тогда он мне сказал:
"Вы должно быть украли их? Откуда у вас эти деньги?"
Я отвечал, что не затруднюсь, если на то пойдёт, доказать ему от кого я получил эти деньги.
"К тому же, пробыв девять лет у Вас, продолжал я, √ не думаю, чтобы заслужил название, которое вы мне даёте, и льщу себя надеждою, что вы потрудитесь подписать мой контракт в ученьи, чтобы совесть ваша была чиста, касательно моего знания; наконец, поведение моё и усердие моё о ваших выгодах было таково, что даже лучшие ваши друзья не откажутся дать мне аттестат, чтобы оправдать меня от всяких обвинений, какия вам надумается взвести на меня".
Он, наконец, подписал контракт, ругаясь и весьма неохотно, всё повторяя мне, что я умру с голода. Я простился с ним, объявляя, что если со мной случится такое несчастие, то никак не приду к нему за милостыней. Мне очень жаль было, что я не мог проститься с госпожою Граверо, которой не случилось дома в ту минуту.
Я отправился в артиллерийский квартал, на расстоянии одного лье от дворца.
Я перед тем просил господина Де-Серво нанять мне там комнату. Он был так добр, что поместил у себя мои аппараты с колёсами и другими инструментами, нужными для резки драгоценных камней; для переноски этих вещей он дал рабочих, которых он имел в своём распоряжении в артиллерийской канцелярии, что было мне большою помощью и дало мне возможность тотчас же приняться за работу, которою снабдил меня господин Липиман. Я присел за дело весело и с охотой, и недели в две я уже почти что заработал сумму, данную мне вперёд господином Липиманом для расплаты с моим хозяином, который, несмотря на высказанное им мне негодование, когда я от него отходил, не замедлил навестить меня и принести мне работу. Работу я ему справил, но платы не взял, когда он мне предложил. После того он часто приходил ко мне и был очень рад, что я брал его работу. Я взял слугу, без которого мне нельзя было обойтись, во-первых, потому что мне нужен был человек, который вертел бы у меня колесо, что очень утомляло, и, во-вторых, что надо было мне кого-нибудь посылать за кушаньем в трактир. Первою моей заботой было, по уплате всего, что я задолжал за инструменты, заказанные мною и по обзаведении хозяйством холостяка, исподволь затесаться к вельможам, в чём помогало мне то, что я, будучи ещё у хозяина, бывал у них с поручениями и они были ко мне хорошо расположены, между прочим в доме канцлера Воронцова, который только что женился на двоюродной сестре принцессы Елисаветы, и у которого я часто бывал. Госпожа Воронцова, статс-дама, очень меня любила, и ей я обязан успехами, которые я имел в начале моей деятельности. Она рекомендовала меня всем своим знакомым. К ней (все) относились с большим почтением, √ это была хорошенькая и милая женщина. Так как днём визиты отнимали у меня время, я принимался за работу вечером, возвращаясь домой, что сильно утомляло моё зрение, и несмотря на жёсткую зубную боль, которой был подвержен, я работал иной раз до четырёх часов утра, что заставило меня взять в учение одного пруссака, бывшаго года два у хозяина, своего земляка. Скоро я подучил его настолько, что он мог помогать мне в менее нежных работах, и этим средством я избавил себя от необходимости работать при свечах. Когда у меня завелись кое-какия деньги, я начал торговать цветными камнями, привезёнными контрабандою кущами китайских караванов, так как самому мне позволено было вывозить их только для двора. Это дело оказалось довольно выгодным. Имея возможность самому отделывать их, я умел показать их в лучшем виде и продавал их вельможам с хорошим барышом.
Прошло около года, как я устроился независимо; в это время принцесса Анна, мать маленькаго императора Ивана, регентом которого покойная императрица назначила герцога Бирона, любимца своего, в ущерб матери Ивана, своей племянницы, отданной за принца Антона Ульриха, двоюродного брата короля прусского, не будучи в состоянии видеть, √ как герцог Бирон управляет государством в ущерб ей, нашла средство его низвергнуть. Для этого принцесса Анна привлекла на свою сторону гвардейский полк и фельдмаршала Миниха и Остермана, первого министра, по распоряжению которых герцог Бирон, лежа на кровати с женою, был захвачен ночью адъютантами Миниха и гвардейцами; герцог и его жена были раздеты, обоих избили за то, что регент Бирон хотел защищаться. Их перевезли на гауптвахту, бывшую около дворца. Не трудно было заставить нацию решиться низвергнуть Бирона, он был жесток и погубил много бояр, выказавших неудовольствие на его управление. Принцесса Анна заставила нацию признать себя регентшей над её сыном.
Немного дней после этого события, осматривая казённые золотые вещи, ей пришла охота сломать некоторые уборы, вышедшие из моды, чтобы переделать их по своему вкусу. Гр. Линар, посланник саксонского двора в России, который пользовался большим расположением принцессы, зная меня по некоторым исполненным для него работам или проданным ему мною вещам, посоветывал правительнице послать за мною. Он тотчас же приказал одному пажу, моему знакомому, идти за мною и велеть мне явиться во дворец √ куда я сейчас же и отправился. Паж ввёл меня в её покои, где я застал её вместе с графом Линаром.
√ "Надо, √ сказала она, √ чтобы вы помогли нам сломать некоторые вещи, которые я хочу переделать по последней моде".
Я отвечал, что это скорее дело золотых дел мастеров; моя специальность заключается только в резке и оценке камней, так как я знаю хорошо их стоимость и достоинство.
√ "Более мне ничего и не нужно, √ возразила она, √ я уже начала ломать, можете продолжать с нами".
Я достал нужные инструменты и принялся за работу, которая заняла два дня; после чего я свесил бриллианты и оценил их. По желанию регентши, я положил всю старую отделку в мою шляпу и спросил у нея, кому ей угодно, чтобы я отдал это золото? Она мне сказала, чтобы я оставил себе за труды, и что если я найду, что этого недостаточно, чтобы я поставил ей в счёт то, что признаю нужным. Так как в старых отделках было много маленьких бриллиантов, всего на 1.500 руб., не считая золота и серебра, котораго тоже было на 500 рубл., то эта находка пришлась очень кстати для того, чтобы мне обзавестись. Я купил на эту сумму и на небольшая деньги, уже заработанныя мною, несколько драгоценных цветных камней, которые я уже отлично умел ценить, и которые давали мне хороший барыш.
