[ Войти ]
Крупнейший антикварный портал для коллекционеров, антикваров и арт-дилеров.
Голубкина выросла в бедной семье, где наследственным делом было огородничество. Тем не менее ее стремление к искусству нашло отклик у родных - они одобряли ее занятия в МУЖВЗ у С. М. Волнухина и С. И. Иванова (1891-93), затем в Петербургской АХ у В. А. Беклемишева (1894), наконец в Париже, в академии Ф. Коларосси (1895- 96). Парадоксально сочетая в характере своеволие с неуверенностью в собственных силах и гордыню со скромностью, Голубкина всегда готова была учиться новому. Уже будучи известным скульптором, пройдя школу О. Родена (этот счастливый случай предоставился ей во время второй поездки в Париж, в 1897-1900 гг.), она снова едет во Францию (1902), на этот раз постигать приемы работы с мрамором, а в 1908 г. подает прошение о возможности заниматься натурной лепкой в классах МУЖВЗ и после отказа (скрыто мотивированного политической неблагонадежностью художницы, участвовавшей в подпольном революционном движении) посещает на правах ученицы частную школу Ф. И. Рерберга. Ей были абсолютно чужды заботы о респектабельности независимость ее суждений в сочетании с истовым правдолюбием и неистовым темпераментом подчас пугала. Так, уже после революции Голубкина отказалась от участия в работах по плану монументальной пропаганды, не простив новой власти расстрела министров Временного правительства. Такая бескомпромиссность была следствием присущего ей абсолютного дара сочувствия всем, кто обижен (отсюда и революционная деятельность, и, позднее, активная помощь беспризорным детям). И этот же дар сочувствия составляет стержень ее пластики.
Скульптурный язык и круг сюжетов здесь сложились сразу и навсегда. Несколько тем проходят через все творчество Голубкиной: тема плена, несвободы, порождающей страдание ("Кочка", 1904 "Пленники", 1908 "Вдали музыка и огни", 1910), старости как телесного плена ("Старость", 1898 "Изергиль", 1904 "Старая", 1906 и 1908 "Ш. А. Брокар", 1912) и, наоборот, тема духовного пробуждения, обретения сознания и воли ("Железный", 1897 "Идущий", 1903 "Раб", 1909 "Человек", 1910 "О да!", 1913 "Сидящий человек", 1912). Импрессионистическая живописность лепки (больше всето Голубкина любила податливую глину, хотя работала в разных материалах - от мрамора до дерева) то и дело переходит в открытую экспрессию ("Портрет Н. Я. Симонович-Ефимовой", 1905 "Портрет Андрея Белого", 1907 "Портрет писателя А. М. Ремизова", 1911 "Портрет Л. Н. Толстого", 1927) в героях ее портретов всегда ощутимы внутренняя драма, порыв, преодоление. Импрессионизм Голубкиной - а она всю жизнь считала себя ученицей Родена - лишен упоения "мимолетностями": ее образы содержат в себе мотив трудного душевного роста, как бы страдальческого выламывания свободного духа из косной материи, индивидуальности - из первоначальной стихии. Наложившись на общесимволистскую лексику рубежа веков, эта тема обрела знаковую отчетливость но, отдавая дань разного рода "прозрениям", "экстазам" и антропоморфным уподоблениям (ваза "Туман", 1899 камин "Огонь", 1900 "Пловец" - горельеф для здания МХАТа, 1901), Голубкина последовательно насыщала отвлеченные схемы конкретным драматическим смыслом.
У нее не было прямых учеников, хотя был преподавательский опыт - сначала неудачный, в организованных совместно с Н. П. Ульяновым классах живописи и скульптуры (1901), потом более успешный - в Московском коммерческом училище (1904-06), на Пречистенских рабочих курсах (1913-16) и в ГСХМ - Вхутемасе (1918-22). Своим студентам она адресовала "Несколько слов о ремесле скульптора" (1923) - пособие, абсолютно лишенное авторитарности и прокламирующее широту подхода ("Работайте, больше любуясь, чем заботясь"). Ее собственный творческий путь, весьма скромно оцененный при жизни (в частности, персональной выставкой 1914-15 гг.), был примером такой широты.
 Портрет писателя А. М. Ремизова. 1911. Отлив 1940 г. Бронза |  Сидящий человек. 1912. Гипс тонированный | |
